Сегодня
МЕНЮ
ПОПУЛЯРНЫЕ СТАТЬИ
АРХИВ НОВОСТЕЙ
Счетчики посещений
» » Глобализация
Глобализация
  Теория | Автор: admin | 2-05-2014, 10:28
Моя добрая знакомая изучает сельскую жизнь в центральной Африке. Несколько лет назад она впервые посетила отдаленный район, где должна была проводить свои полевые исследования. В тот день, когда она туда прибывшая, ее пригласили в одно из жилищ увечери на гостини. Она ожидала традиционного для этого изолированного сообщества времяпровождения. Вместо этого посещения превратились в видеопересмотр Основного инстинкта. На то время этот кинофильм не достался даже кинотеатров Лондона.

Такие повествования что-то таки говорят о нашем мире. И то, что они раскрывают, не является чем-то тривиальным. Дело совсем не в том, что люди приобщают к привычному для них образу жизни некоторые модерные вещи, - видеоманитофони, телевизоры, персональные компьютеры и тому подобное. Мы живем во время перемен, которые влияют едва не на каждый аспект того, что мы делаем. Пусть на хуже или на лучше, но мы продвигаемся вперед к глобальному строю, которого никто полностью не понимает, но последствия которого мы все чувствуем.

Глобализация вероятно не является особенно привлекательным или изысканным словом. Однако абсолютно никто из тех, кто хочет понять наши перспективы в конце столетия, не может им пренебречь. Я много путешествовал с лекциями заграницей. Не было ни одной страны среди тех, которые я недавно посетил, где бы глобализация интенсивно не обсуждалась. Во Франции таким словом является mondialisation . В Испании и Латинской Америке это globalizacion. Немцы говорят Globalisierung .

Глобальное распространение срока точно удостоверяет те сдвиги, которых он касается. О нем повествует каждый бизнесовый гуру. Без ссылки на него ни одна политическая речь выглядит незавершенной. Однако, даже в конце 1980-х этот срок вряд ли употреблялся как в академической литературе, так и в повседневном языке. Он пришел ниоткуда, чтобы быть почти повсеместно.

Принимая во внимание его внезапную популярность, мы не должны удивляться тому, что значение этого понятия не всегда четко или что интеллектуальная реакция начинает возвращаться против него. Глобализация должна как-то управиться с тезисом, что мы все сейчас живем в одном мире, - но каким именно образом и является ли эта идея действительно убедительной? В спорах, которые возникли и уже продолжаются свыше нескольких прошлых лет, разные мыслители придерживались почти полно противоположных точек зрения на глобализацию. Кое-кто выражает сомнения относительно всего предмета спора в целом. Я буду называть их скептиками.

Согласно со скептиками, все разговоры вокруг глобализации подлинно ими и есть - лишь разговорами. Пусть которыми будут ее достижения, испытания или беды, все же глобальная экономика особенно не отличается от той, которая существовала в предыдущие периоды. Мир по большей части продолжает заниматься тем самым, что он делал на протяжении многих лет.

Скептики утверждают, что большинство стран лишь незначительное количество дохода получают от внешней торговли. Кроме того, большая доля экономического обмена происходит между регионами, и она преобладает сравнительно с процессами действительно мирового обширу. Например, страны Европейского Союза по большей части торгуют между собой. То же касается и других торговых блоков, наподобие Азийскотихоокеанского или Североамериканского.

Другие же занимают полно отличную позицию. Я их название радикалами. Радикалы доводят, что не только глобализация является весьма реальной, но и что ее последствия чувствуются совсем повсеместно. Они утверждают, что глобальный рынок теперь есть намного розвинутишим сравнительно даже с 1960-ми и 1970-ми годами и что он безразличен к национальным границам. Нации потеряли большую часть суверенитета, что они его когда-то имели, да и политики также слишком змалили в своей возможности влиять на событии. Поэтому не удивительно, что никто сейчас больше уважает политических лидеров или же не проявляет большой заинтересованности в том, что они должны сказать. Эра национального государства прошла. По мнению японского бизнесового писателя Кеничи Охме, нации превратились в обычную "фикцию". Такие авторы, как Охме, видят в экономических трудностях, которые сопровождали азиатский кризис в 1998 году, выявление реальности глобализации, хоть и со стороны ее разрушительных последствий.

Скептики склоняются к политической позиции левых, особенно старых левых. Так как если все это по своей сути является мифом, то правительства как и раньше могут контролировать экономическую жизнь, и государство благосостояния остается неприкосновенным. Согласно со скептиками, понятие глобализации положено в основу идеологии, которая распространяется защитниками свободной торговли, которые стремятся демонтировать системы благосостояния и сократить государственные расходы. То, которое происходит, является в значительной мере движением навспак к тому состоянию, которым был мир сто лет тому назад. В конце 19 столетия уже существовала открытая глобальная экономика, в которой значительное место занимала торговля, включительно с торговлей в валюте.

Поэтому, кто прав в этом споре? Я думаю, что радикалы. Сегодня уровень мировой торговли намного выше, чем когда-либо прежде, и охватывает намного более широкий объем товаров и услуг. Однако наибольшее его отличие заключается в уровневых обращению финансов и капитала. Плотно привязанная к электронным деньгам - деньгам, которые существуют лишь в виде цифр в компьютере, - современная мировая экономика не имеет никаких аналогов в предыдущие времена.

При условиях новой глобальной электронной экономики менеджеры фондов, банки, корпорации, а также миллионы индивидуальных инвесторов могут трансферувати огромные объемы капитала с одной части света до другой, лишь щелкнув компьютерной мышью. Таким способом они могут дестабилизировать экономику, которая только что напоминала нерушимую скалу, - как это случилось во время известных событий в Азии.

Объем мировых финансовых трансакций обычно измеряется в долларах США. Миллион долларов - это для большинства людей множество денег. Если ее замерять у вигляяди кипы наложенных одна на другую долларовых банкнот, то высота его будет достигать восьми дюймов. Миллиард долларов - другими словами, тысяча миллионов - будут превышать высоту собора Св. Павла. Триллион долларов - миллион миллионов - перекроют расстояние в 120 миль вверх, что в двадцать раз выше, чем гора Эверест.

Однако сейчас, каждого дня, на глобальных валютных рынках вращается денег намного больше, чем триллион долларов. Это огромный рост объема, если его сравнить с концом 1980-х годов, уже не говоря о более отдаленном прошлом. Хоть какую сумму денег мы будем иметь в наших карманах или на банковских счетах, их стоимость каждый раз будет изменяться в соответствии с колебаниями на рынках.

Потому я без всяких колебаний утверждаю, что глобализация, как мы ее чувствуем в нашем опыте, во многих отношениях не только новая, но и революционная. Однако, я не убежден, что как скептики, так и радикалы должным образом понимают, что она собой являет и в чем заключается ее значение для нас. Обе группы рассматривают это явление почти исключительно в плоскости экономики. Это ошибка. Глобализация является политической, технологической и культурной, а также экономической. Возможно больше на нее повлияли достижение в отрасли систем коммуникаций, начало которых едва достигает конца 1960-х годов. В середине девятнадцатого столетия маляр- портретист из Масачусетсу Семюель Морзе передал первое сообщение - "Что сотворив Бог?" - с помощью электрического телеграфа. Так поступив, он положил начало новой фазе в мировой истории. Еще никогда сообщение нельзя было отправить иначе, как с помощью кого-то, кто его где-либо доставлял. Но все же лишь приход спутниковой связи действительно означает драматичный разрыв с прошлым. Первый коммерческий спутник был запущен лишь в 1969 году. Сейчас свыше 200 таких спутников находятся на довколоземний орбите, и каждый из них несет большой объем информации. В первый раз за время все сделалась возможной мгновенная коммуникация одной части света с другой. На протяжении нескольких последних лет пришвидчилося возникновения других типов электронной коммуникации, все больше интегрированных со спутниковой связью. До конца 1950-х годов не существовало ни одного открытого трансатлантического или транстихоокеанского кабеля. Первый содержал одновременно до ста звуковых каналов. Теперешние средства кабельной связи содержат их сверх миллиона.

Через свыше 150 лет после того, как Морзе открыл свою систему точек и тире, первого февраля 1999 года азбука Морзе окончательно сошла с мировой сцены. Она прекратила свое существование как средство связи на море. Ее заменила система с использованием спутниковой технологии, с помощью которой можно было мгновенно установить место кораблепотоплення. Большинство стран приготовились к этому переходу кое-что раньше. Французы, например, прекратили использование азбуки Морзе в своих территориальных водах в 1997 году, отказавшись от пишнобарвного гальского высказывания: "Обращаемся ко всем. Это наш последний вскрик перед вечным молчанием".

Мгновенная электронная коммуникация является не только средством пришвидченой передачи новостей или информации. Ее наличие изменяет само строение нашей жизни, как в богатых так и в бедных. Когда имидж Нельсона Мандели может быть для нас более знакомым, чем лицо нашего соседа, который живет рядом, то что-то таки изменилось в характере нашего повседневного побутування.

Нельсон Мандела - это знаменитость глобального масштаба; а знаменитость как такая составляет, главным образом, продукт новых коммуникационных технологий. Сфера влияния медийных технологий растет следом за каждой волной нововведений. В Соединенных Штатах пошло на то 40 лет, чтобы радио завоевало 50-миллионную авдиторию слушателей. Такое же количество пользователей компьютером появились лишь 15 лет спустя, как был внедрен персональный компьютер. После того, как Интернет стал доступным, понадобилось едва 4 года для того, чтобы 50 миллионов американцев начали им регулярно пользоваться.

Ошибочно считать, что глобализация касается лишь больших систем наподобие мирового финансового порядка. Глобализация - это не только о том, что "ген там", о чем-то дистанционированном и слишком удалено от индивида. Она также касается феномена "вот здесь", что влияет на интимные и персональные стороны нашей жизни. Например, споры о семейных ценностях, которые происходят во многих странах, могут казаться весьма далекими от глобализацийних влияний. Но это не так. Традиционные семейные системы начинают изменяться или испытывают деформации во многих частях света, особенно тогда, когда женщины ставят вопрос ребром о большем равенстве. Насколько нам известно из истории, то споконвику-викив никогда не существовало общества, в котором женщины хоть бы каким-то образом были ровными с мужчинами. То, которое происходит сейчас, является действительно глобальной революцией в повседневной жизни, последствия которой чувствуются повсеместно в мире во всех участках, - от труда к политике.

Следовательно, глобализация являет собой не один процесс, а комплексную совокупность процессов. И эти процессы действуют противоречиво, а то и конфронтационно. Большинство людей думают о глобализации как о таком себе "видтягування" власти и влияния от локальных сообществ и наций к глобальной арене событий. Это действительно является одним из ее последствий. Нации теряет достаточно много из экономической потуги, что они ею когда-то владели. Впрочем, это имеет и противоположный вислид. Глобализация не только тянет кверху, но и толкает книзу, исправляя новое давление на местную автономию. Американский социолог Даниел Бел описывает это очень хорошо, когда утверждает, что нации становятся не только маловатыми для решения больших проблем, но и великоватыми для решения мелких.

Глобализация является причиной возрождения локальной культурной идентичности в разных частях света. Если кто-то, например, спрашивает, почему шотландцы добиваются в Соединенном Королевстве большей независимости или почему существует сильное сепаратистское движение в Квебеци, то ответу следует искать не только в их культурной истории. Местные национализми возникают как реакция на глобализацийни тенденции, когда слабеет смирительная сила старых национальных государств.

Глобализация жмет также обходными путями. Она создает новые экономические и культурные зоны как внутри наций, так и там, где они пересекаются. Примерами здесь могут служить - район Гонконга, северная Италия, Силиконовая долина в Калифорнии. Территория вокруг Барселоны в северной Испании протягивается вглибину Франции. Каталония - местность, где расположена Барселона, - плотно интегрированная к Европейскому Союзу. Это часть Испании, и в то же время она возвращена наружу.

Эти изменения стимулируются рядом факторов, из которых некоторые являются структурными, другие же более специфическими и историческими. Экономические влияния, безусловно, принадлежат к движущим силам, особенно это касается глобальной финансовой системы. Однако на силы природы они не похожи. Их сформировали технология и культурное рассеивание, а также решение правительств либерализовать и дерегулювати свои национальные экономики.

Развал советского коммунизма прибавил еще больший вес таким сдвигам, поскольку теперь ни одна значительная группа стран не стояла в стороне. Этот развал не являл собой чего-то такого, которое возникло случайно. Глобализация дает объяснение с обеих сторон - почему и как наступил конец советского коммунизма. Бувши Советский Союз и страны Восточной Европы можно было сравнить с Западом за темпами экономического роста к периоду, который приблизительно охватывал начало 1970-х годов. Сразу после этого порубижжя они быстро очутились позади. Советский Союз с характерным для него ударением на управляемом государством предпринимательстве и тяжелой индустрии был не способен к соревнованию в отрасли глобальной электронной экономики. Так же во время глобальных средств массовой информации оказался нежизнеспособным контроль над идеологией и культурой, что на него опиралась коммунистическая политическая власть.

Советский и восточноевропейские режимы были несостоятельны стать на пути приема передач западного радио и телевидения. Телевидение сыграло непосредственную роль в революции 1989 года, которую вполне правомерно назвали первой "телевизионной революцией". За уличными протестами, которые происходили в одной стране, наблюдали зрители в других странах, в результате чего многие из них сами выходили на улице.

Глобализация, конечно, не шествует путями справедливости, и никоим образом не является милосердной за своими последствиями. Для большой общественности людей, которые живут вне границ Европы и Северной Америки, она выглядит дискомфортно, подобно вестернизации - или вероятно американизации, поскольку Соединенные Штаты являются сейчас единственным супергосударством, которое за своим экономическим, культурным и оружейным положением доминирует в глобальном мироздании. Достаточно много из самых очевидных проявлений культурничества глобализации американские - кока-кола, МсDоnаld’s, СNN.

Большинство из гигантских мультинациональних корпораций также имеют осидок в США. Те же из них, которые здесь не базируются, походят из богатых странах, а не более бедных частей света. Согласно с пессимистической точкой зрения, глобализация по большей части рассматривается как дело индустриального Севера, в русле которого развитию общества Полдня играют незначительную или не активную роль. Обычно, в ней видится фактор, который разрушает локальные культуры, углубляет неравенство в мире и ухудшает судьбу обездоленных. Кое-кто утверждает, что глобализация порождает мир победителей и неудачников, мир меньшинства, которое уверенно двигается к процветанию, и большинству, которое обречено на нищенскую и преисполненную отчаянию жизнь.

Действительно, статистика ошеломляет. В промежутке от 1989 года по 1998 год частица мирового валового продукта, которая приходится на 1/5 от общего количества населения в мире, уменьшилась от 2,3 процента до 1, 4. С другой стороны, выросла пропорциональная частица, что принадлежит 1/5 население, которую составляют богатеи. В Африке южнее Сахари 20 стран имеют низший реальный доход на душу населения сравнительно с тем, что они имели на конец 1970-х годов. Во многих малоразвитых странах правила безопасности и пользования окружающей средой заниженные или фактически отсутствующие. Некоторые из транснациональных компаний продают там товары, которые в индустриальных странах подлежат контролю, а то и запрещению, - низкого качества медикаменты, вредные пестициды или сигареты с высоким содержанием смол и никотина. Поэтому можно сказать, что это больше напоминает глобальный пограбунок, чем глобальное село.[1]

Распространения неравенства, как и связан с ней экологический риск, являют собой самую серьезную проблему, что с ней столкнулось мировое сообщество. Однако не требуется обвинять в этом только богатых. Для моей аргументации существенным является то, что сегодня глобализация лишь частично являет собой вестернизацию. Конечно, западные нации - и назагал индустриальные стране - все еще исправляют большее влияние на дела в мире, чем это делают более бедные государства. Однако глобализация все больше децентрализуется - и не под проводом какой-то группы наций да еще меньшей мерой - больших корпораций. Ее последствия ощутимые как в западных странах, так и где-либо.

Это является истиной по отношению к глобальной финансовой системе, а также относительно изменений, которые влияют на природу самого управления. Все более распространенным становится то, что можно назвать "зворотнею колонизацией". Зворотня колонизация значит, что не-западные страны оказывают влияние на достижение Запада. Примеров обильно - например латинизация Лос-анжелесу, появление глобально ориентированного высокотехнического сектора в Индом или же продажа бразильских телевизионных программ к Португалии.

Есть ли глобализация силой, которая обеспечивает общее добро? На этот вопрос невозможно ответить просто, если учитывать сложность самого феномена. Люди, которые его нарушают и которые обвиняют глобализацию в повсеместном углублении неравенства, обычно имеют на мысли экономическую глобализацию, а в пределах этой - свободную торговлю. Сейчас полно очевидно, что свободная торговля не является чистым благом. Это особенно исполняется касательно менее развитых стран. Ситуация, когда какая-то страна или свои внутренние регионы открываются навстречу свободной торговле, может взорвать местную экономику, которая обеспечивает необходимые средства для существования. Район, который попадает в зависимость от продажи немногих продуктов на мировых рынках, становится слишком восприимчивым как к ценовым сдвигам, так и к технологическим изменениям.

Торговля, подобно другим формам экономического развития, всегда нуждается в определенной институционного каркасу. Рынки невозможно создать с помощью чисто экономических методов, и то, насколько данная экономика продемонстрирует свою готовность войти в мировое экономическое пространство, должно зуумовлюватися рядом критериев. Все же, противостоять экономической глобализации и избрать экономический протекционизм было бы некстати и для бедных и для богатых наций. Протекционизм может быть необходимой экономической стратегией в определенные времена и в некоторых странах. С моей точки зрения, например, Малайзия в 1998 году поступила верно, когда ввела контроль с целью остановить вытек капиталу из страны. Однако более длительные формы протекционизма не будут содействовать развитию бедных стран, а среди богатых стран приведут к созданию враждующих торговых объединений.

Споры вокруг глобализации, о которых я вспоминал напочатку, сосредоточивались, главным образом, на ее пригодности для национального государства. Нации-государства ли, а потому и национальные политические лидеры, все еще мощные, становятся ли они в основном несостоятельными приобщиться к силам, которые формируют мир? Национальные государства, действительно, остаются мощными, и политические лидеры играют в мире значимую роль. В то же время на наших глазах национальное государство наабувае другой формы. Национальная экономическая политика не в состоянии быть такой же эффективной, как это было раньше. Еще более важным является то, что нации сейчас должны переосмысливать свою идентичность мерой того, как устаревшие геополитические формы отживают. Невзирая на спорность этой мысли, я думаю, что после того, как отошла в прошлое холодная война, большинство наций уже не имеют врагов. Кто является врагами Британии, Франции или Бразилии? Война в Косово не натравила нацию против нации. Это был конфликт между старомодным территориальным национализмом и новым, этически наснаженим интервенционизмом.

Нации сегодня сталкиваются скорее с рисками и опасностями, чем с врагами, которые являются огромным сдвигом в их собственной природе. И такие зауваги можно сделать не только относительно нации. Куда не брось глазом, повсеместно мы видим учреждения, какие з-назовни кажутся такими же, что и были, имеют то же название, но внутренне полно изменились. Мы продолжаем говорить о нации, семье, труде, традиции, природу таким пошибом, вроде бы они остались такими же, что и в прошлом. Но они не такие. Внешняя скорлупа остается, и внутренне они изменились - и это происходит не только в Соединенных Штатах, Британии или Франции, но почти повсеместно. Они являются тем, что я называю "институциями-раковинами". Это институции, которые стали неадекватными тем заданиям, что они их призванные выполнять.

Мерой того, как изменения, которые я только что описал в этом разделе, набирают весы, они выстраивают что-то такое, чего никогда еще не было, - глобальное космополитическое общество. Мы являем собой первое поколение, которое должно жить в этом обществе, что его очертания просматривают все еще слишком тускло. Оно будоражит наш теперешний образ жизни хоть где бы нам пришлось находиться.Это совсем не тот глобальный строй, - по крайней мере теперь, - что его направляет коллективная человеческая воля. По-правде говоря иначе, его з’ява является анархической и беспорядочной, сопровождаемой путаницей влияний.

Оно не устоявшееся или безопасное, а преисполнено тревог и, сверх того, покраяне глубокими делениями. Многие из нас чувствуют себя в тисках сил, над которыми мы не имеем власти. В состоянии ли мы подчинить их нашей воле? Я считаю, что в состоянии. Бессилие, которое мы чувствуем, не является признаком персональной непутевости, а отбивает несостоятельность наших институций. Нам нужно реконструировать те, что мы имеем, или создать новые. Потому что глобализация для нашей теперешней жизни не является чем-то случайным. Она являет собой сдвиг в самом нашей жизненной среде. Это есть образ нашей сегодняшней жизни.
Коментариев: 0 | Просмотров: 334 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем. Рекомендую лучшие шаблоны dle, юзаете dle? там лучшие шаблоны!

    Другие новости по теме:
  • Собрания школьных товарищей
  • Мультикультурализм
  • Постреальность
  • Истинное лицо современного государства или иллюзия демократии
  • Пять самых распространённых сожалений умирающих

  • Напечатать Комментарии (0)
    Интересные места

    Некоторые из интересных места нашего района 

    Как-то летом на Мышиных норах... смотреть дальше


     

     

    Мои любимые места

    Места где я люблю бывать

    Моё любимое место, угадайте где...смотреть дальше


     

     

    Раритеты

    Здесь размещены раритеты, думаю понравятся...

    Здесь собраны мои раритетысмотреть дальше

     

     

    Эксклюзив

    Эксклюзивные картинки, вход строго ограничен

    не нажимайте эту гиперссылку!  Внимание! Опасность! Не нажимайте!