Сегодня
МЕНЮ
ПОПУЛЯРНЫЕ СТАТЬИ
АРХИВ НОВОСТЕЙ
Счетчики посещений
» » Идея феноменологии
Идея феноменологии
  Теория | Автор: admin | 2-05-2014, 10:27
Если мы будем вести речь о фазе основания феноменологии, то она приходится на годы 1887-1901, следовательно на те годы, когда Эдмунд Гуссерль был приватдоцентом в городе Галле. Относительно самого же названия "феноменология", то, как известно, она происходит не от Гуссерля. Не говоря уже о более давнем словоупотреблении, которое можно проследить от Ламберта, Канта, Фихте, Гегеля к Лотце и Е. фон Гартмана, это слово принадлежало к научной повседневности и употреблялось такими естествоиспытателями, как Е. Мах, Л.Больцман или Г.Р.Кирхгоф, когда речь шла об описании "феноменов", которое они противопоставляли теоретическому объяснению (см. Spielberg 1982. 6-19).

Но лишь в Гуссерля это слово возвышается из уровня подготовительной ступеньки философского знания или методического стиля научного исследования к центральному определению философии, которая сама себя провозглашает феноменологией. Также и это сначала осуществлялось очень медленно. Во вступлении во второй тома "Логических исследований" слово "феноменология" еще появляется в сопровождении скромного, но озадачивающего эпитету - "дескриптивной психологии", который потом исчезает во втором издании 1913р., следовательно на теоретическом уровне "Идей 1"

1. Между психологизмом и логицизмом. - Исходное положение феноменологии характеризуется сильным влиянием климата неокантианства, которое видело спасение философии в превращении ее отчасти на формальную методику, отчасти на целостную науку, отчасти в связях с определенными науками. Таким образом, она потеряла не только свою самостоятельность, но и значение для жизни, это была потеря, о которой неоднократно спорили "мировоззренческие философии". Сам Гуссерль, который начинал свою карьеру на ґрунті математики, упал к искушению найти фундамент для математики и логики, на каком бы психология, которая здесь также задействована, малая унаследовать философию как основопокладаючу науку. Его "философия арифметики", написанная в 1881р. двигалась еще в фарватере психологизма, как это отметил Готлиб Фреге в рецензии на этот ранний труд, а также и сам Гуссерль в первом томе "Логических исследований", что было попыткой вывести самовозложение логических законов, а также других значимых сфер этики, эстетики и религии из реальных психический процессов и условий. Но антипсихологизм не должен был деградировать к логицизму в духе платонизма, который находил удовлетворение в чистой "значимости" ценностей, в "положениях и истинах для себя" или в "существующем положении вещей", - приблизительно так это было у Г.Лотце, Б.Больцано, А.Мейнонга, - таким образом, возникла необходимость перебросить мост между идеальным возложением и реальным переживанием.

Первый повштох этому предоставил Франц Брентано (1838 -1917)., "Венские лекции" которого слушал Гуссерль (кстати также и Фрейд) и который сам благодаря Карлу Шмидту, философскому учителю Гуссерля в Галле, имел значительное влияние на психологию в свое время.

Брентано намеревался создать действительную "Психологию на эмпирической позиции", именно это провозглашает название его основного труда, который вышел в 1874 г. Для этого психология нуждается в таком предмете, который нельзя позаимствовать из других дисциплин. Теперь для отличая психических феноменов от физических Брентано приписывает им внутреннюю "направленность на содержание" и "направленность на об’ект", которые он, пользуясь поятийним аппаратом средневековья, характеризует как "интенциональну инекзистенцию предмета (Psychologie..., 1955,124).

Однако даже простая паралелизация явлений переживания и физической реальности оставляет много открытых вопросов и среди них такое, как и откуда вообще можно постичь и понять психофизическую двойственность, не получая для этого санкции со стороны существующих реальных наук, которые в свою очередь будут вынуждены опять отбросить новый замысел к апории психологизму и физикализму. "Способ бытия" интенциональности, как позже установил Гайдеггер, остается неопределенным. Радикальнее аргументировали два представителя раннего позитивизма - Рихард Авенариус и Ернст Мах, однин из них пытался повернуть "естественное понятие мира", второй отходил в психофизически нейтральную сферу ощущений, где происходило взаимопроникновение вещи и я вплоть до их саморастворения, все это носило черты профанизованой мистики, следы которой остались в романе Роберта Музиля "Человек без свойств". Но Гуссерль, который очень хорошо знал обо всех этих попытках (см. Luеbbe1972, Sommer 1985), использовал их повштовхи для поисков собственного пути [1]. Более позднее заявление: "Мы являемся настоящими позитивистами" (hua 111, 46) указывает на это прежнее соседство.

2. Смысл, предмет и интенциональний акт. - Если отношения между актом переживания и предметом, на который они направлены, должны значить что-то большее реальной связи между сознанием и вещью, то переживание само должен характеризовать себя как "Зв’язуючу интенцию" (HUA /1, S. 385), следовательно в случае акта и предмета первое невозможно без второго. Тем самым начинает проторять себе путь проблематика, которая позже станет называться "проблематикой корреляций". Упорядочение акта и предмета ориентируется в невыразительных ракурсах и через лексические отметки типа "как" или "в виде", через которые, вроде бы через ушко иглы можно рассматривать феноменологию. Да, уже в "Логическом исследовании" (Hua Х1Х/1, с. 414) Гуссерль различает между "между предметом, что интендуеться" и "предметом как таким, которое есть интендованим". Предмет не является попросту одним и тем же, он проявляет себя тем самым через изменение способов данности и интенции, в которых он рассматривается вблизи или на расстоянии, с той или другой стороны, где он воспринимается, вспоминается, ожидается или выдумывается, в каких он оценивается, обрабатывается или желается, в каких он утверждается как действительный, отодвигается как возможный или сомнительный, или же отрицается. Можно продлить эту цепь вариаций, прибегая к исторической и культурной конкретизации, там станет заметным много с того, что со временем будет занимать и смущать феноменологию.

Основная черта "чего-то как чего-то", которую можно считать "знаковым отличием" (Waldenfels, 1980, 86, 129), отсылает назад, к аристотелевскому определению "сущего как сущему", но также и к кантовской дефиниции трансцендентального познания, которое занимается не предметами " а нашим способом познания предметов, насколько это априорно должно быть возможным ". Эта черта указывает дальше на "Бытие и время" Гайдеггера, где в параграфе 33 делается различение между "герменевтичним как", что является герменевтичним способом интерпретации и понимания чего-то, и апофатичним как", которое является способом проявления и высказывания чего-то. Сам Гуссерль рассматривает эти аспекты в первую очередь в форме значения или смысла, с помощью которых значимое высказывание или интерпретация значения указывают на свой соответствующий предмет и делают познавательной его данность как действительное содержание. Напротив, интенциональний акт, будь то восприятие, практическое решение, любовь и ненависть, радость и печаль, определяется как переживание, что само по себе так или иначе направляется на что-то. В "Идеях 1" Гуссерль называет эту двойную структуру, что прямо или непрямо, присущая всем переживанием сознания, двоичнистю ноезиса и ноеми. Ноему же саму по себе следует понимать опять-таки в духе чистого учения о значении или производного от него учения об истине, - это различение часто стирается в изложениях Гуссерля (поривн. Bernet in: Ph.F.8) Решающим здесь есть то, что "как и "такой как", будь то пространственный оттенок, часовой аспект, модальность (действительно, возможно и такое др.), когнитивный (доксичний) или практический характер, является ни объективным признаком, то есть частью того "что-то", о котором идет речь, ни реальной составной частью акта или состояния переживания. Тем самым учение Гуссерля об интенциональнисть вкрадывается к новочасового дуализму внешнего и внутреннему, имманентного переживанию и трансцендентной действительности. Когда кто-то что-то переживает или познает, то он есть сам в себе с другим, поза собой, переступая через себя.

Последователи Гуссерля сделали из этого более радикальные выводы В Гайдеггера, который в своих "Лекциях об истории понятия времени" отмечает першопроходницкий характер гуссерливского учения об интенционаьнисть, оно превращается в екстатику человеческого бытия. Так же и Сартр в одном из своих ранних ессе отдает должное интенциональности, благодаря которой в сознании происходит прорыв к миру. Мерло-понти открывает за порогом "интециональности акта"

еще и "действующую интенциональнисть" (intentionalite operante), над которой не имеет власти сознание. Наконец, Левинас видит в интециональности "руину представление", в результате чего мышление оказывается поза собой.

От учения Гуссерля о значении открывается путь к лінгво-аналитической философии. Когда Гуссерль розсувае дуальное отношение между актом и предметом, привнося сюда третье звено - так называемую ноему -, возникают, как демонстрируют Д.Фелсдал и Дж..Н.Моганти, связи с внедренными Фреге различениями "представления", "смысла" и "значения" и отсюда дальше - с теориями поведения по правилам, которые разрабатывались последователями Витгенштейна или Серлом (см. 1Х, 5). Потому среди феноменологив и аналитиков появляется вопрос, как и в какой мере возможно приписывать значение или смысл выражений, предложений или действий субъективным интенциям или регуляциям, признанным общественностью, если одни отказываются редуцировать смысл к внутренним переживаниям, а другие - к внешнему поведению.

3. Возвращение к самим вещам. - Если феноменология и создала пылкий лозунг, то таким является много цитируемый призыв "Назад, к самим вещам!" Этот пароль легко становится тривиальностью или банальностью.. Граф Лайнсдорф, почетный секретарь "параллельной акции", которая в Какании Музиля должна способствовать предотвращению появления дефицит ощущений, имел целые папки наполненные разнообразными формулировками возвращения:

"Если не принимать во внимание вполне понятного желания вернуться к вере, остаются еще возвращения назад, к барокко, к готике, к естественному состоянию, к гете, к немецкому праву, моральной чистоты и все такое".А впрочем этот список можно продлить. Следовательно, как следует понимать требование Гуссерля?

В первую очередь максима требует действия, которое, отступая, ведет дальше, следовательно. предпринимает "шаг назад", как говорит Гайдеггер (GA 9, 343).

Сам же Гуссерль неоднократно выражался о движении зигзагом;

это движение не допускает чистого виденья (Vision), что випростовуеться из хода вещей, а включает у себя виденье, ре-визию и про-визию.

Сами же вещи. о которых здесь идет речь. не лежат нескрываемыми перед нашими глазами; они одновременно здесь и не здесь, знакомые и неизвестные.

В негативном приближении их раскрытие означает внедрение феноменологического епохе в его первобытном смысле (Hua, 11, 40f.).

работу над разборкой сооружения, которое прослеживается в гайдеггеривский деконструкции западноевропейской метафизики и в деконструкциях классических текстов Дерриди. Это движение демонтажа открывает разные фронты, на которых феноменология должна утверждать свою силу обновления.

Ее критика, во-первых, направляется против уже упомянутого натурализма, который можно охарактеризовать как философскую деформацию естественных наук. Здесь сами вещи сужаются к элементарным фактам, которые угруповуються ассоциативно и казуально таким способом, что теряется их связь с жизнью и ощущением переживания.. Да, красочность вещей заменяется на электроволны, отображения на сетчатке и функциональные выравнивания, от которых потом будет зависеть переживание цветов. В этой связи возникают безсенсовни вопросы, например: почему человек видит вещи верно, невзирая на перевернутое изображение на сетчатке, вроде бы человек является чем-то вроде фотографа, сознание которого превратилось на сamera obscura (темную камеру - М.К.). Еще шаг подальше приведет к последователям Дж.Ст.Мілля с положением о противоречии mental states (ментальных станив- М.К.), что исключают друг друга. - Споридненим с натурализмом является техницизм, что превращает всякое значение в "значения в игре" (Hua 1{/1, 75), которые можно определять лишь синтаксически в рамках научных языковых предписаний. Сами вещи редуцируются к своему функциональному манипулюваня. - Защищаться следует также и от историзма, который можно обозначить философской деформацией гуманитарных наук. Сами вещи здесь превращаются в исторические образы; претензия на истину опустошается или же увязает в чистой учености. В этой связи Гуссерль не обходит даже Дильтея, воздавая должное его историко-герменевтичним достижениям. Внутренне-философская критика Гуссерля в конечном итоге является направленной против системного мышления в духе неокантианства, с каким Гуссерль столкнулся как в трудах, так и в личности Пауля Наторпа (пор. Kern, 1964). Конструкции "сверху" он противопоставляет философию "снизу", в которой законы построения добываются через показываемое наглядно описание вещей. В своем программном произведении "Феноменология как строгая наука", которая была напечатана в 1910 г. в журнале "Logos", он придерживается старого идеала научности, но не для того, чтобы предотвратить принесение философии в жертву другим наукам, а для защиты от сциентистской самоуверенности и мировоззренческих отчуждений ради постановки ее на твердый ґрунт. Философия является наукой, которая спрашивает сама себя и, таким образом, является большей позитивной науки. Вместе с Гуссерлем мы можем прибавить: не от философий, также не от позитивных наук или мировоззрений. что передаются традицией, должен походить толчок для познания. а от самих вещей и проблем (Hua, XXV, 61) Эту максиму Гайдеггер распространяет и на саму феноменологию, когда в начале лекции о "Основных проблемах феноменологии", которую он читал в 1927 г., провозглашает: "Мы не будем раскрывать из исторических позиций, чем является такое современное направление философии, которая имеет название феноменология. У нас речь идет не о феноменологии, а о том, которое делается в ней самой."

Что же происходит в ней самой? Что же означает возвращение к самим вещам, если рассматривать его положительно? Говоря просто, это значит, что точки зрения, из которых рассматриваются и раскрываются вещи, должны разворачиваться из созерцания самих вещей и ни в каком разе из других позиций. Познание - это ничто другое, как движение, которое ведет в первую очередь от отдаленного созерцания к "абсолютной близости", а истина по ее точному определению в "У1 Логических исследованиях" значит, что то, о чем мыслилось, показывает себя так, как об этом мыслилось, а мыслилось так, как оно себя показывает. Это приближение и отдаление самих вещей не можно порочно понимать как что-то вроде непосредственного постижения, чистой интуиции; скорее речь идет о процессе, в котором содержательность и способ приближения неразрывно связаны между собой. "По-другому воспринимать значит воспринимать другое", как лапидарно сказано в Левинаса (1967, 146; 1983, 156). Уже упоминавшееся отличие между "Что" и "Как", которая закладывается в формулировке "что-то как что-то", сохраняется также и здесь. Да, Гуссерль в своем знаменитом "принципе всех принципов", который выдвигается в "Идеях 1 (Hua 111, 52), требует, чтобы все, что появляется перед нами в "интуиции" настоящим, (так сказать в своей телесной действительности), бралось бы просто как такое, за что оно себя выдает, но также и в тех рамках, в которых оно себя выдает (подчеркнуто - Б.В.).

Позже Гайдеггер на свой манер присоединится к этому (см. У1, 2).

Самобытность вещей - это не бытие в себе, а тот способ данности, которому предоставляется преимущество. Феноменология в философском смысле слова начинается лишь там, где не просто, так сказать, инвентаризуются объективные "феномены", а где тематизуеться сама феноменальность феноменов и ее логос (Ricoeur. A l'ecole de la phen., 141).

4. Сущность и факты. - Максима новой предметности означала освобождение взгляда от пут предубежденности, традиционных предостережений и методических принуждений, что нашло живое одобрение у многих современников. "Должен мужество пользоваться собственными ощущениями!" - так можно было бы переформулювати максиму Канта. Это освобождение идет на пользу всему возможному и раскрывает багатоманитнисть феноменов. Числовые комбинации, логические законы, физические формулы и практические заповеди принадлежат к ней так же. как бокалы. города. картины, сказочные персонажи, сцены из сновидений, безумные виденья, детские представления, даже синтаксические союзы, например, "і". а также вполне безсенсовни словосочетание, такие, как "зеленое или", которыми сюрреалисты и дадаисти провоцировали нормальность, - все это не исключается из рассмотрения. "Но и не значит, что Гуссерль требует показа наглядно всего познания, скорее наоборот. Ведь во всем познании он искал наглядное" (Stroeker in: Stroeker/ Janssen 1989, 38). Однако

как же можно избежать превращения антиконформизма взгляда на неразборчивость и ее порождение - "феноменологию книжки с картинками", об опасности которой настойчиво предупреждали Гуссерль и Шелер ?

Первым заслоном против чистого розшматування феноменов является издавна знакомое различение между сущностью и фактом. То, которое кроется на языковым выражением и раскрывается в осуществляющем себя созерцании, следует отличать от попутных аспектов и случайных сопутствующих явлений. Сам Гуссерль в "11 Логических исследованиях" освободил "идеюючу абстракцию" от ее эмпирического додатка, а затем в "Идеях 1" он выразительно говорит о "сущностном виденье" или о "сущностном созерцании", которое позволяет выступить ейдосу, сущностному образу. Методологическую нейтральность, которая сначала удовлетворялась тем, что рассматривала непосредственно данное как такое, Гуссерль предостерегает от понимания идеального бытия сущностей в духе реализма идеала. Идеи являются для него предметами в методическом смысле, то есть тем, о чем можно что-то говорить и выражаться вроде индивидуальных предметов (Hua X1X/1, 52; 111, 15, 48).

Если же и провозглашается, что логические законы действуют независимо от того, существуют ли мыслящие лица (Hua Х1Х /1, 105), то это следует прочитать как гиперболическое выражение идеальной самовстановлюваности законов, предметная сфера которой распространяется на все возможны миры.

И все же остаются открытыми, такие важны, например, вопрос: Как методически следует различать сущностное созерцание от простых интуиций? Есть ли сущность чем-то вроде чистого "что", которое уже не перестает быть подчиненным устанавливающему границы и вариативному "как"? Как возможно в более широком смысле, чем методический, определить "идеальное бытие" общих предметов? При ответе на эти вопросы впервые состоялось духовное расхождение в пределах еще молодого феноменологического движения.

Открыла ли "феноменология сущности" дорогу к обновленной онтологии или же осталась тривиальным этапом на пути подновленной "феноменологии сознания"?
Коментариев: 0 | Просмотров: 382 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем. Рекомендую лучшие шаблоны dle, юзаете dle? там лучшие шаблоны!

    Другие новости по теме:
  • Мультикультурализм
  • Антропология
  • Глобализация
  • Постреальность
  • Пять самых распространённых сожалений умирающих

  • Напечатать Комментарии (0)
    Интересные места

    Некоторые из интересных места нашего района 

    Как-то летом на Мышиных норах... смотреть дальше


     

     

    Мои любимые места

    Места где я люблю бывать

    Моё любимое место, угадайте где...смотреть дальше


     

     

    Раритеты

    Здесь размещены раритеты, думаю понравятся...

    Здесь собраны мои раритетысмотреть дальше

     

     

    Эксклюзив

    Эксклюзивные картинки, вход строго ограничен

    не нажимайте эту гиперссылку!  Внимание! Опасность! Не нажимайте!